Последний звонок накануне войны

Отзвенели в школах последние звонки, подарены учителям роскошные букеты, отпущены лимузины. Белые фартуки и банты скоро уступят место вечерним платьям, потому что грядет выпускной, который недавние мальчишки и девчонки тоже отметят на полную катушку, с застольем, танцами и традиционной встречей рассвета...


Да, умеет современная молодежь погулять! Не в пример прошлым поколениям... А как встречали взрослую жизнь выпускники ковровских школ далекого 1941 года за два дня до начала войны?



Об этом мы узнавали у Анны Николаевны Горячевой, уроженки Ковровского района, выпускницы железнодорожной школы №6. Она одна из немногих долгожителей, кто сегодня может рассказать о столь давних событиях.
Деревенская девчонка Нюра, рожденная 97 лет назад, мало что видела в детстве. Родную деревню Бабенки в тридцать дворов да соседнее Бельково, где заканчивала семилетку. Ей хотелось другой жизни, интереснее и красивее что ли. Кем быть, когда повзрослеет, особенно не задумывалась. На свете профессий много! Уж она выберет по себе.
Отец девчонки, ответственный работник завода имени Киркижа (ныне ЗиД), решил, что единственная дочка должна обязательно учиться дальше, и договорился о ее приеме в ковровскую железнодорожную школу №6.
Долгие три года Нюра жила на квартире у чужой тетки, как герой известной советской кинокартины «Уроки французского», грызла гранит науки – особенно трудно давались немецкий язык и черчение, а по субботам пешком уходила в родную деревеньку к маме, отцу и брату. Наверное, были в городе какие-то кружки и спортивные секции, но по вечерам девочка усиленно готовилась к урокам и занималась с репетитором (папа обеспечил). И вот наконец наступил долгожданный выпуск.



В 1941-м еще не было праздника последнего звонка, впервые такое мероприятие провели в московской школе в 1948 году по предложению заслуженного учителя школы РСФСР Фёдора Брюховецкого. К слову, этот замечательный советский педагог ввел и День знаний 1 сентября.
Наши бабушки и дедушки и выпускной не праздновали с особой помпой. В старых фильмах можно увидеть, как выпускники 1941-го (девочки в легких воздушных платьицах и туфельках, юноши – в белых рубашках и брюках строгого покроя), откружившись в вальсе, целуются и делятся своими мечтами, гуляя по большому сонному городу. Это, скорее всего, Москва или Ленинград. В Коврове все проходило не так. Почему? Или былая действительность приукрашена кинематографистами, или жизнь большого города разительно отличалась от жизни в провинции. Вероятнее, и то, и другое.
Класс Нюры (десятый «Б») состоял в основном из деревенских девушек и юношей с небольшой долей городских. Конечно, дружили. Нюрина подружка мечтала стать медицинским работником, как мама. Удалось ли ей это, Анна Николаевна не знает. Всех разбросала война, перекорежила все судьбы, уничтожила планы на будущее.
Конечно, одноклассники стремились к знаниям и уважали всех учителей без исключения. Время было такое и образ мыслей такой. О внешнем лоске думали мало. На общей фотографии класса, датированной 1941 годом, из серой массы выделяется только учительница русского языка в белой блузке с брошью и неброской перманентной завивкой. Почти все девочки в темных, серых или клетчатых платьях, мальчики тоже одеты скромно. Так все они и на вручение аттестатов пришли.



Выпускной в ковровской железнодорожной школе состоялся 19 июня. Анна Николаевна вспоминает, что утренние сборы у нее были недолгими: умылась, оделась, заплела косу – вот и все. Темненькое платье ниже колена – а ведь была не из самой бедной семьи.
Выпускников собрали в актовом зале. Торжественные речи звучали не слишком долго, поскольку не нашлось стольких почетных гостей, как принято приглашать сейчас. Самым ярким эпизодом стал духовой оркестр, выступлением которого премировали выпускников. Говорили, что начальник железной дороги так отблагодарил за ударный труд школьников по расчистке снега с путей минувшей зимой.
Какие мелодии играл оркестр, за давностью лет память Анны Николаевны не сохранила. Зато лирический настрой остался надолго. После непродолжительного мероприятия бывшие школьники разошлись по домам. Нюра, отшагав девять километров, ближе к вечеру завела в огороде граммофон и немного потанцевала в одиночестве. Размышляла, как сложится ее судьба с окончанием лета...



А через два дня случилось страшное. В деревне Бабенки далекого 1941 года не было ни громкоговорителя, ни радиоточек. Весть о нападении гитлеровской Германии в семью нашей героини принес отец, вернувшийся с работы. Ну а дальше глава семейства стал сутками пропадать на заводе, испытывал оружие. Мать – бывшая домохозяйка пошла работать в колхоз, Нюра устроилась секретарем в сельсовет – на ответственную должность. За время войны девчонку, окончившую десятилетку, ставили и директором хлебопекарни, и бухгалтером в лагере для военнопленных (был такой на территории Мелеховской зоны).
А мужское население окрестных деревень и сел неуклонно убывало. Сосед Ваня, с которым у Нюры была взаимная симпатия, начал срочную службу в армии до начала войны и погиб в первый же ее год. Девушка получила с фронта всего два письма. Она очень хотела знать, что с ее одноклассниками-мальчишками. Смогла выяснить о немногих только через пятьдесят лет на встрече выпускников, организованной школьной администрацией. Туда пришел Николай Князев, который выжил и трудился в Коврове в сфере народного образования. Одноклассники сразу узнали друг друга. Он рассказал о гибели еще одного парнишки из 10 «Б». Судьба остальных Анне Николаевне до сих пор неизвестна.