Современный историк Б.Н. Миронов так нарисовал портрет среднестатистического российского города 1825 года: «5 тыс. жителей, проживавших в 583 домах по 8-9 человек в каждом; из них 91% были деревянными и 9% – каменными. На один город приходилось 5-6 церквей, 1-2 учебных и 2 благотворительных заведения, 3 трактира, 1 общественная баня, 14-15 питейных домов и 51 маленький магазинчик». Ковров был гораздо ниже всех этих показателей: в таблице городов Владимирской губернии занимал чуть ли не последнее место. Не так, как сегодня. 
На основе лекции «У истоков архитектурного облика Коврова» доктора исторических наук, директора Ковровского историко-мемориального музея Ольги Моняковой мы продолжаем рассказ о том, как рос и благоустраивался наш город. Итак, первая половина XIX века…
В камне и дереве
Появлялись новые улицы: в 1817 году их было 4, в 1837-м – 5, в 1852-м – 6. Документы свидетельствуют, что современная ул. Набережная имеет точный год рождения – 1817-й. Власти заботились о привлекательном виде города из-за реки, где был главный въезд.
Вокруг площадей и по центральным улицам самые состоятельные жители возводили дома каменные. К примеру, с юга и севера площади вокруг Христорождественской церкви и там, где сегодня расположились корпуса Водоканала. Чем дальше от центра, тем дома были уже скромнее, как правило, деревянные, и, соответственно, их владельцы ниже по социальной лестнице.
Темпы жилищного строительства постепенно нарастали. Опустошительные пожары не являлись причиной его замедления, наоборот, стимулировали строительство домов в камне. Так появилась целая линейка каменных двухэтажных домов на ул. Першутова, между Правды и Советской, все каменные дома на левой стороне современной улицы Правды, между Першутова и Абельмана. Самый интересный из них – дом купцов Сомовых (ул. Першутова, 25). Они сохранились до сих пор, но вид построек, увы, печальный, что не красит старую часть города.
Основную массу застройки составляли 1-2-этажные полукаменные и деревянные жилые дома. В соответствии с «образцовым» фасадом дома имели нечетное количество оконных осей: 3, 5, 7, 9 и т.д. Располагались они, как правило, по красной линии, распространены были три типа объемно-пространственной композиции фасадов: плоскостной, плоскостной с проездной аркой, плоскостной с мезонином. Пример последнего – здание Детской школы искусств имени М.В. Иорданского (дом Дунаевых).
В 1845 году в департамент при МВД были посланы запросы Ковровской городской думы с ходатайством о назначении четырех новых кварталов за корпусом Присутственных мест, о выделении пустопорожних мест набережной реки Клязьмы под устройство амбаров и магазинов, об устройстве увеселительного сада (позднее на этом месте – Спасо-Преображенский собор) и бульвара в 9-м полуквартале. 8 февраля 1846 года император Николай I утвердил новый план г. Коврова с поправками, которые предложило городское общество. Северной границей города стала правая сторона современной ул. Гагарина.
Пустопорожние и солдатские
«Пустопорожние» земли – результат целенаправленной политики местной власти, которая придерживала некоторые городские территории для сельских жителей, намеревавшихся переселиться в город. Для крестьян, которые завели здесь дело, но жили пока в уезде. В Коврове были такие.
Нужно упомянуть и о солдатских слободах (прообразах современных военных городков) на восточной окраине Коврова. Согласно планам, они стали продолжением современных улиц Володарского и Советской, между Дегтярева и Челюскинцев.
Корреспондент «Московских ведомостей» Мирон Никольский писал: «Та и другая слободка состоит из двух порядков. Расстояние между этими порядками или собственно улицы солдатских слободок, чрезвычайно широки, чуть не на ружейный выстрел, а домики так близко жмутся один к другому, что каждый порядок представляет как бы сплошную массу строений. Чем объяснить такую странность? Земли, отведенной для постройки домов, по-видимому, не жалели. Должно быть, эта теснота произошла вследствие семейных разделов...
Солдатские слободы замечательны еще в том отношении, что они служат рассадником нищих. Дети солдатские немногие учатся в городском приходском училище, а большая часть, от бедности ли родителей или по привычке, шатаются по городу за подаянием, особенно в зимнее время, когда заработки делаются затруднительнее и для взрослых людей».
Песок вместо мостовых
Теперь поговорим об условиях городского общежития уездного Коврова в то время. В 1816 году благоустройство с легкой руки Александра I было законодательно закреплено. В документе всего 4 пункта: «запрещается улицы громоздить и на них что-либо складывать, разве при случае постройки домов, и то временно; все, находящееся на улицах в кучах или разбросанным, как-то: камни, доски, бревна, скамьи, всякий лом и прочее прибрать с улиц, дабы оные чисты были; улицы планировать, дабы ям и бугров не было и до самых домов; неопрятства никакого на улицах не иметь».
По факту благоустройство во многом зависело от коммерческой деятельности местных купцов и предпринимателей, которая только начала развиваться. Следовательно, блага цивилизации в нашем городе в первой половине XIX века практически отсутствовали. По вечерам улицы не освещались, их общественная уборка не проводилась; водопровода, канализации, телефона и телеграфа не было, также как и театров, музеев, общественных библиотек.
Из воспоминаний М. Никольского: «В Коврове мы не нашли ни одной улицы, мощеной камнем, деревом или иным материалом… между тем на городских улицах – пыльный песок по колено, так что в сухое время невозможно ни пройти, ни проехать. Жалко смотреть, как бедные лошади тянут тяжелые клади, проезжая городом, как бьют их жестокие извозчики… После дождя еще сносно, потому что на песчаном грунте от дождя не бывает грязи; но в засуху или во время ветров нет возможности открыть окна. Мы слышали от жителей, что нельзя мостить улицы по причине множества песку».
Дела кладбищенские
Содержание кладбищ после указа 1 ноября 1772 года перешло на иждивение купечества и городских жителей. В связи с их переполнением при церквях и монастырях, из-за эпидемий новые погосты требовалось устраивать на специально выделенных местах: не ближе 100 саженей (1 сажень – 213 см) от последнего городского жилища, при возможности – 300 саженей и более. Каждый погост должен был обноситься если не плетнем или забором, то хотя бы земляным валом не выше двух аршин.
В документах от 1761 года сохранилось описание первого кладбища, Иоанно-Воинского (на пересечении современных ул. Свердлова и Першутова), которое существовало уже очень давно и «было крайне запущенным, не огороженным, загаженным скотом, который свободно туда проникал и пасся среди могил».
Второе, Ильинское (северо-восточная часть современного парка «Патриот»), открылось в 1790 году и просуществовало около 100 лет.
Как спасались от пожаров
До 1806 года во Владимирской губернии борьбой с пожарами занимались сами обыватели, все необходимые инструменты для тушения огня должны были храниться во дворах домов на их средства, а государство только осуществляло дознание по делам о пожарах. Екатерина II в 1782 году издала указ при каждой полицейской части города организовать контроль за исправностью пожарного обоза и очисткой дымовых труб, по образцу прибалтийских городов иметь по одному брандмейстеру, купить казенных лошадей и сдать их полиции. Касался этот указ пока только Москвы и Санкт-Петербурга. Заметим, на плане Коврова 1790 года уже видно деревянное строение для пожарных инструментов напротив Христорождественской церкви.
Если говорить о профилактике возгораний, то существовал свод правил застройки домов. К примеру, требовался разрыв между деревянными строениями в 4 сажени (8,5 м), иначе следовало возводить между ними кирпичную стену – брандмауэр. В Коврове сохранилась такая стена между домами №24 и №25 на ул. Першутова.
Обязанность тушить пожары была вменена инвалидным командам из офицеров и рядовых. Была ли такая в Коврове в первой половине ХIХ века? Точно не известно.
Основным пожарным инструментом являлась заливная труба, снабженная коробом, который наполняли водой из бочек при помощи ведер и черпаков. Для ее обслуживания назначали около полусотни человек. Сравните: в 1847 году в Коврове на нужды пожарной части было истрачено 400 рублей или 15,4% от всех расходов, а большая пожарная труба стоила 654 руб. 45 коп.
Наиболее частая причина пожаров – неосторожное обращение с огнем. Из отчета городничего о пожаре в 1857 году: «7 августа в 11 часов пополуночи произошел в Коврове пожар от неосторожности ковровской мещанской жены Анны Семеновны Розовой, которая разогревала в сенях дома своего под деревянным потолком самовар и не заметила, как из него вылетела искра и запала между потолочин… Двор Розовой прилегал к стене другого дома ковровского купца Шилова… Пламя в продолжение полутора часа охватило 2, 3 и часть 1 кварталов».
Редакция благодарит О.А. Монякову за предоставленные материалы.
О. АРТЕМЬЕВА
